Скрынник: виновата ли я?

Елена Скрынник руководила «Росагролизингом» с 2001 по 2009 год. Это было ее детище, и экс-министр считает именно своей заслугой то, что с помощью техники, которую компания поставила сельхозпредприятиям, сегодня ­обрабатывается почти пятая часть пахотных земель и собирается та же пятая часть всего урожая.

Критики в лице нынешнего руководства компании, однако, утверждают, что из-за использования «серых» схем лизинга ­потери предприятия составили 39 млрд рублей. Скрынник трактует эту цифру как накопленную задолженность сельхозпроизводителей — признак неэффективного управления компанией ­после ее ухода в 2009 году. На тот момент, с ее слов, задолженность составляла лишь 1 млрд рублей.

Вообще расследование злоупотреблений на важнейших для государства проектах — главная фишка нынешней антикоррупционной кампании: гособоронзаказ, саммит АТЭС, и вот теперь массированная поддержка сельского хозяйства. Управленческая практика в нашей стране, увы, часто подразумевает серьезные коррупционные издержки, которые можно оценивать не только по материалам уголовных дел и докладам Счетной палаты: большинство объектов, будь то мост на остров Русский или стадион «Зенита» в Питере, обходится нашему государству существенно дороже, чем стоили бы аналогичные проекты в европейских странах.

Политическую логику антикоррупционной кампании можно понять, если ее цель — призвать к дисциплине высших чиновников, по крайней мере когда дело касается стратегических интересов государства. Но в этом ли ее цель? Сельское хозяйство в этом смысле важнейший индикатор. Оно росло даже в кризис, в том числе благодаря масштабным государственным вливаниям. По итогам «дела Скрынник» мы поймем, произошла ли в отрасли нормализация управления или наступил его полный паралич. Ведь у чиновников может возникнуть страх как перед большим воровством, так и перед любой, в том числе полезной, масштабной работой.

Сельское хозяйство — это большой объем вложений, действительно необходимых стране. К примеру, в этом году на поддержку сельхозпроизводителей было выделено 118,7 млрд рублей. А за четыре года действия госпрограммы поддержки АПК отрасль получила 515,5 млрд рублей. ­Конечно, масштабная бюджетная поддержка и усиление министерства — заслуга скорее не Елены Скрынник, а ее предшественника Алексея Гордеева. Тем не менее именно на период ее руководства министерством пришлась реализация профильной целевой программы поддержки.

Результаты этих вливаний разные. Например, который год в стране растет производство ­мяса, а импорт снижается (см. справ­­ку ниже). Причем произошло это во многом благодаря тому самому «Росагролизингу», который в рамках нацпроекта «Сельское хозяйство» закупил для сельхозпредприятий 350 тыс. голов племенного скота. В то же время производители молока и молочных продуктов, несмотря на господдержку, оказались не в силах конкурировать с импортной продукцией (см. справку ниже).

По данным Института конъюнктуры аграрного рынка, Россия уже много лет входит в пятерку крупнейших поставщиков зерна на мировой рынок. Причем треть производства обеспечивают так называемые новые сельскохозяйственные операторы — крупные агрохолдинги, поддержка которых являлась одним из приоритетов Министерства сельского хозяйства как при Гордееве, так и при Скрынник.
В 2011 году сельскохозяйственное производство было рентабельно в 77 субъектах Федерации. Речь идет в основном о крупных аграрных предприятиях, имеющих доступ к кредитам, возможности для перекредитования и меньше сталкивающихся с проблемами вроде «наезда» бандитов и мелкого взяточни­чества.

— Россия наращивает объемы экспорта и радикально сократила импорт зерна, растет производство мяса. Несмотря на все проблемы, повысилась урожайность сельскохозяйственных культур. Однако эти тенденции еще не приобрели устойчивый характер. При этом ключевым вопросом является доступ к инвестициям, — объясняет «РР» президент Российского зернового союза Аркадий Злочевский.

Кстати, несмотря на все успехи «Росагролизинга», износ и моральное устаревание техники — по-прежнему является одной из главных проблем отрасли. В ближайшее время основные средства сельхозпредприятий ­будут направлены именно на ­закупку новой техники. И это возвращает нас к скандалу с «­Росагролизингом». Понятно, что работы у компании сейчас заметно прибавится, ведь в ситуации, когда у сельхозпредприятий мало денег и они не могут покупать технику напрямую у производителей, «Росагролизинг» становится, по сути, единственной структурой, способной обеспечить их этой техникой. При этом на 2013 год намечена приватизация компании.

Сама Скрынник склонна думать, что скандал — как раз следствие подготовки «Росагролизинга» к приватизации: чем больше у компании долгов и хуже репутация, тем дешевле ее можно купить. Сложно судить, насколько она права, но в любом случае сельское хозяйство важнее не только частных интересов, связанных с приватизацией, но и политического эффекта от борьбы с бывшими министрами.